Был такой город (37)

 — В Махачкалу нашу семью привела, скажем, «закономерная случайность». Родители мои Галина Конопацкая и Алексей Августович познакомились и поженились в Москве, оба были студентами знаменитого Московского института изобразительных искусств, теперь он носит имя Сурикова. Отец учился на факультете живописи, мама — на графическом. Жили они у брата отца, занимавшего генеральскую должность, и казалось, будущее этой молодой пары обеспечено и покровительством брата, и их собственным талантом. В 1937 году родилась моя старшая сестра Наталья. В том же году дядю арестовали и расстреляли, близкое знакомство с Тухачевским даром ему не прошло. Родителей, правда, не тронули, только выселили из квартиры, но через несколько лет началась война, и отец, ушедший с ополчением защищать Москву, попал в плен. Он рассказывал, что не было даже боя. Командиры мгновенно бросили своих солдат и разбежались, а ополченцев, вооруженных еще дореволюционными винтовками, окружили и взяли в плен без единого выстрела.

По окончании войны отца, как и других пленных, отправили прямиком на Урал, лес валить. А потом и на Колыму. Туда к нему приехала мама с маленькой Наташей. И в 1951 году в поселке Ягодный родился я. В 55-м можно было уже и возвращаться, но, во-первых, Москва для родителей была под запретом, селиться можно было только за 100 км от столицы, а во-вторых, на Колыме отец изрядно подорвал здоровье и врачи советовали ехать на юг, и желательно к морю. И тут помогли старые, еще институтские связи. С родителями училась дочка Лещинских (это были соратники Ленина, люди очень влиятельные), вот Лещинская-старшая, которую удивительным образом не коснулись ни чистки, ни репрессии, посоветовала моим родителям отправляться в Дагестан. Тут был некоторый расчет с ее стороны. В свое время ее сын в неподходящей компании болтанул лишнее, и его во избежание серьезных последствий отослали в Махачкалу. Ну, а теперь появилась возможность и двум художникам помочь, и сына обеспечить компанией.

Так что первый месяц мы прожили у него в доме на Родопском бульваре с окнами, выходящими на море. Он до сих пор стоит, правда, знаменитое на весь город ателье на первом этаже этого дома давно не работает. Жил Лещинский один в трехкомнатной квартире, работал как художник и специалист по шрифтам в дагестанских издательствах. Интеллигентного вида, всегда в шляпе, с палочкой, в макинтоше, он регулярно обходил киоски и скупал все свежие журналы в поисках новых оригинальных шрифтов, и всюду за ним трусила жирная кастрированная собачка. Кроме собачки у него была одна близкая душа — его ученик Толик, Анатолий Шарипов, которому этот опальный представитель «золотой советской молодежи», друживший и с Василием Сталиным, и со Светланой Аллилуевой, завещал свою квартиру.

Ну, а наша семья купила дом в общем дворе на Ермошкина, 82. На чердаке дома, куда мы с отцом полезли заменить черепицу, я впервые увидел живых скорпионов. Узкий двор на 10–12 семей заканчивался общим туалетом, а окна самой большой комнаты, которую родители отвели под мастерскую, выходили на живописную, «благоухающую» помойку. Надо сказать, что Махачкала образца 55–56-х годов была темной и очень-очень грязной. Ни одного фонаря на Ермошкина я не помню, а помои выплескивали прямо на улицу. Аромат был тот еще. А когда во двор въезжала повозка золотаря, было одно спасение — бежать.

Детство у меня было вольное, свободное, родители были слишком заняты своей работой и не очень донимали меня «воспитанием». Основной воспитательницей была строгая старшая сестра. На Колыме детей было немного, я общался с ними только в детском саду, а тут в каждом дворе масса ребят. Напротив нас был двор, в котором жил дядя Магомед, он был слепой, но считался лучшим в городе мастером по починке велосипедов. Помню его всегда в сапогах, галифе, гимнастерке и в папахе. Вот с его младшим сыном Шамилем мы сразу и надолго сдружились. Там же, на Ермошкина, ближе к Дахадаева, была ткацкая фабрика, где работал дядя Магомед и другие члены общества слепых. Ткали ковровые дорожки. Мы с Шамилем водили его отца на работу и приводили к вечеру домой. Собственно, летом это было нашей единственной обязанностью, все остальное время, как нетрудно догадаться, мы с пацанами болтались по городу. Пробирались на территорию порта, купались на косе с маяком, ловили бычков и там же жарили их над костром, нанизав на палочки, и заедали предусмотрительно наворованным в столовках хлебом. Вход на городской пляж тогда был платным, 15 копеек вынь да положь, а по территории пляжа ходили уборщицы, заметив бумажку, пронзали ее палкой с гвоздем на конце и складывали добычу в ведро.

Еще мы любили ходить в два магазина на Буйнакского. Просто поглазеть. Рыбный был с лепниной, на стенах фрески, а в середине зала в небольшом бассейне плавали здоровенные живые рыбины, сверкая серебристыми спинами. А через дорогу был табачный. С мебелью, покрытой черным лаком и расписанной золотом, с красивыми трубками и сильным ароматом трубочного табака, который будто пропитывал одежду и волосы.

Помню, как мы с отцом отправились на Анжи-базар и купили там шифоньер. Носильщик-тат, высокий, худощавый, поднатужился, как-то взвалил его на спину, пристроил на этой их специальной упряжи со ступенечкой и донес до нашего дома. А однажды, когда выпал снег и держался недели две, на том же базаре отец купил мне коньки и ботинки к ним. Пока он прикручивал коньки к ботинкам, я в новом свитере, связанном сестрой, крутился рядом и изнывал от желания быстрее выскочить на улицу и помчать на Ленина, где мои товарищи сделали каток, залив часть бульвара водой из колонки.

Мы, пронырливые, любопытные, излазили город вдоль и поперек. Знали, что на том месте, где сейчас кольцо возле Южной автостанции, и зимой, и летом широкая богатая лужа. Что в Тарки лучше не соваться, потому что там территория города будто кончается, а начинается территория аула. И только до маяка на «Горке» добраться не смогли. Гоняли нас оттуда. Зато крутились около тюрьмы. Находили места, с которых были видны окна, перекрикивались с заключенными, даже перебрасывали им что-то. А как-то довелось увидеть побег. Мои товарищи снимали комнатку в доме напротив тюрьмы. И мы как раз сидели у окна, когда увидели, как на крыше одного из зданий зашевелился шифер и из дыры вылез человек. Он разбежался и прыгнул, казалось, прямо на нас. Но неудачно прыгнул, зацепился за проволоку, что была натянута над стеной, и не приземлился мягко, а упал, хотя и на эту, «вольную» сторону. Поднялся, заковылял, и тут же набежала охрана, его свалили, стали бить прикладами и потащили за ноги к воротам.

Но это было позже, году в 1968-м, когда я уже учился в художественном училище. Странно вышло, я, сын художников, совсем не любил рисовать. Изредка родители подсовывали мне какую-нибудь бумажку, и я чиркал на ней, выводил фигурки солдат. Отец и мама уже были членами Союза художников Дагестана (в то время он располагался на Буйнакского, в этом здании сейчас Союз архитекторов), у них были выставки, они активно сотрудничали с дагестанскими издательствами и преподавали, а меня больше привлекал футбол. Мы с приятелем Шавкетом Ибрагимовым ходили в футбольную школу «Динамо» и уже готовились играть в дубле, как я вдруг понял, что это не мое. Как «не мое» и полублатные песни под гитару, которые мои сверстники пели вечерами во дворах.

В то время мы уже переехали с Ермошкина в новый дом на углу Кирова и Гагарина, а училище было в Первой Махачкале, в старом здании из темно-красного кирпича рядом с церковью. И хотя это очень далеко, считай от самой Тарки-Тау до моря – ходил я туда, как правило, пешком. Очень любил этот маршрут, через Ленина, вокзал, затем по Орджоникидзе, и вот я уже там, а вокруг свои — старый приятель Шавкет Ибрагимов, Ибрагим-Халил Супьянов, Аня Джетере с осиной талией и гривкой кудрявых светлых волос. И еще Эдик Путерброт, конечно. Он был завучем, а еще преподавал нам черчение и перспективу. Удивительный был человек. Исключительно талантливый, я это чувствовал всегда. Абсолютно всем нравился, все относились к нему с симпатией, и при этом всех дико раздражало то, что он делал как художник.

Я все знаю об этом городе, знаю, что он город без легенды, я, может быть, и не слишком его люблю, но я его пленник. В других городах и странах мне не по себе, я не мог бы там жить. Махачкала, может быть, не пригодна для обычной, нормальной жизни, но творчество никакого отношения к бытовым удобствам и теплому клозету не имеет. А тут, где такое смешение языков, где с одной стороны море, с другой – горы, где улицы продувает насквозь западный и восточный ветер — есть удивительной силы энергия, которая меня питает, которая наполняет собой и мою живопись, и мою поэзию.

 

Редакция просит тех, кто помнит наш город прежним, у кого сохранились семейные фотоархивы, звонить по номеру: 8-988-291-59-82 или писать на электронную почту: pressa2mi@mail.ru или mk.ksana@mail.ru.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

Последние новости

Заместитель министра сельского хозяйства и продовольствия РД ознакомился с производством новой линейки йогуртов в Махачкале

Вчера заместитель министра сельского хозяйства и продовольствия республики Дагестан Эмин Шайхгасанов ознакомился с работой ООО «Амир-С» - компанией, которая...

В 2023 году в Махачкале демонтировали около 150 незаконных торговых объектов

Центр управления регионом в Дагестане и мэрия Махачкалы организовали налаженное сотрудничество в борьбе с незаконными торговыми объектами. Представители ЦУР...

Мэр Махачкалы поздравил работников дорожного хозяйства с профессиональным праздником

  Глава столицы Дагестана Юсуп Умавов опубликовал в своём официальном телеграм-канале поздравительное сообщение, приуроченное ко Дню работников дорожного хозяйства, который...

Мэр Махачкалы поздравил ветерана Великой Отечественной войны с днём рождения

14 октября исполнилось 99 лет почётному гражданину города Махачкалы, легендарному разведчику, ветерану Великой Отечественной войны Гаджи Магомедовичу Инчилову. Поздравить...

Мэр Махачкалы посетил туристический форум “Открытый Дагестан”

14 октября на стадионе "Анжи-Арена" в Каспийске прошёл туристический форум "Открытый Дагестан", на котором приняли участие представители туристической отрасли...

Махачкалинец погиб в результате наезда на шлагбаум

Сегодня, примерно в 7:00, в поселке Тарки, который является часть городского округа Махачкала, 18-летний местный житель, управляя мотоциклом «Zuumav...

Вам также может понравитьсяСВЯЗАННОЕ
Рекомендовано вам