Такими словами прощался сын Бурлият Абдуразаковой Мурад Абдуразаков с ней накануне своего последнего боя. Он уходил на задание и, как обычно, позвонил матери, чтобы предупредить: связи не будет, надо подождать несколько дней и не беспокоиться. «Я тебе сам позвоню, когда вернусь!» –сказал он.
О том, что сына больше нет, ей стало известно спустя время. Ожидание тянулось, бессонными ночами она перебирала в голове всевозможные варианты, исключая самый страшный. Пока старшему сыну Бурлият Абдуразаковой не позвонили из зоны СВО, чтобы сообщить: Мурад не вернулся, его не нашли.
– Мой старший сын даже не понял этой фразы, он был за рулем и ехал бесцельно, наматывая круги, как будто ничего уже перед глазами не видел. Когда пришел ко мне, не знал, как сказать, я по взгляду поняла, – Бурлият вспоминает тот день и все же до конца не может и сейчас поверить в случившееся.
НАДЕЖДА И ПОМОЩЬ
После того известия наступила изматывающая тишина. Бурлият звонила по разным номерам, горячим линиям, в Ростов. Близкие ждали, когда его найдут. Но все безрезультатно. В один из дней девушка-оператор, принявшая звонок Бурлият по горячей линии, попыталась ей объяснить, что на ту территорию сейчас доступа нет. По прошествии полугода прислали свидетельство о смерти, поставившее длинное многоточие в сомнениях Бурлият. Она по-прежнему надеется, что вдруг его контузило или он память потерял… а, может, вернется?
Бурлият живет на пенсию, после смерти мужа сама растила детей, все в них вложила – душевную доброту, отзывчивость, жизнелюбие. Мурад был общительным, чутким, жизнерадостным.
– Мурад мне обещал: когда вернусь, обязательно починим крышу, – вспоминает она. У нее не было возможности самой обновить кровлю, а он беспокоился за маму, хотел, чтобы все у нее было хорошо, так, как надо.
Из-за ветхой крыши стала появляться сырость на стенах, портились полы. Тогда за помощью Бурлият решила обратиться в Администрацию города Махачкалы. Вспоминает, когда пришла, думала, что придется долго объяснять, показывать фотографии, но…
«Руководитель Управления социальной политики Зайнаб Абдусаламова, Заира и Разият меня как родную приняли, настолько они отзывчивые, чуткие. Выслушали и помогли, от них я уходила с таким светлым чувством, как будто они часть моей ноши на себя взяли», – говорит она. Обещали, что все будет хорошо. На какое-то время Бурлият почувствовала облегчение: хоть об этом не придется ей беспокоиться. Ее записали на прием к мэру Махачкалы Джамбулату Салавову, и это придавало уверенности, что вопрос решат.
– Перед приемом сильно волновалась, – признается Бурлият Абдуразакова. – Людей было много, с каждым Джамбулат Шапиевич поговорил, каждого спросил, чем помочь, как поддержать. Я высказала свою просьбу, но не думала, что так все быстро сделают. Я же не одна была. Но у других спросила, оказывается, всем оперативно помогли. Никого не оставили без внимания», – делится Бурлият.
Ветхую крышу дома в Ленинкенте полностью сняли, установили новую. Мастера работали качественно, по ее словам, «как будто для себя работу делали». И что поразило женщину до глубины души: если она что-то принималась делать, они помогали ей без лишних просьб и вопросов. Просто сами, от души.
– Как родные сыновья себя вели, настолько хорошие ребята, – вспоминает она. В течение 10 дней все было готово. Помимо этого по просьбе Бурлият Абдуразаковой на фасаде дома установили мемориальную плиту памяти ее сына.
– Для меня это очень важно, – признается Бурлият. Память о моем сыне не должна исчезнуть, он был настоящим защитником Родины, военной службе посвятил 15 лет своей жизни. Был в Чечне, Сирии, потом уехал в зону СВО… награжден орденом Мужества посмертно.
МАТЕРИНСКАЯ БОЛЬ И ГОРДОСТЬ
Мурад погиб в 39 лет. Военную службу выбрал не случайно, пошел по стопам отца. Для него слова честь, мужество, Родина были не просто словами… Дважды Мурад был ранен в зоне СВО. Второй раз получил многочисленные осколочные ранения. Некоторые осколки медики не стали извлекать из-за опасности последующей инвалидизации. «Врачи сказали, что если осколок достать из позвоночника, он потеряет способность ходить», – говорит Бурлият. Она жалеет лишь о том, что после второго тяжелого ранения, сын практически не остался дома подлечиться. Почти сразу позвали обратно.
У Мурада осталось пятеро детей. Старший сын достиг значительных спортивных успехов, младшим – близнецам – по четыре года. Малыши по-прежнему не знают, что папа не вернется, ждут его, гладят фотографию, разговаривают…
– Я каждый день смотрю на мемориальную доску сына, и мне кажется, что он рядом. Когда выхожу из дома, вижу его, мысленно беседую, – говорит она. Сослуживцы рассказали, что Мурад мог выжить, если бы в третий раз не пошел за ранеными. В первые два раза ему повезло выбраться из пекла, в третий раз его отговаривали, но он ответил: «Когда я был тяжело ранен, меня не оставили лежать там, несли на себе. Сегодня я не могу так поступить». Бурлият переживает, что сына не нашли и нет у нее возможности прийти к нему на могилу. Мысли об этом не дают ей покоя.
Она признается, что для семей погибших участников СВО дорого любое внимание. И тот прием у главы города Махачкалы ей запомнился личным участием мэра к каждому пришедшему. «Мы сидели за столом и рассказывали, у нас не было такого чувства, что мы на приеме. Это был душевным разговор с каждым. И самое главное, что мэр свое слово сдержал», – Бурлият вспоминает о встрече, организованной в администрации города, с большой теплотой и искренне желает, чтобы все, кто находится в зоне Специальной военной операции, вернулись домой: «Я после каждого намаза прошу Всевышнего, чтобы не было больше таких случаев, чтобы матери встречали своих сыновей живыми и невредимыми».
Лариса ДИБИРОВА
