Артур Муталиев
Смерть и Бессмертие
Цепляясь за смерть, как романтик,
художник себя выдает.
И голая жизнь спозаранку,
и дышится лучше, да вот
дыхание-то – не отсюда,
не с наших телячьих высот…
А далее – скажет фон Сюдов –
а далее – вечная тьма,
восторг и отчаянье в целом,
в частицах – кресты да ярма,
что давят художника делом;
пустыня из бархата снов,
где самый изысканный – в белом.
Что дальше? – бессмертие слов…
* * *
Давид Пращов
Неизвестность
Мрак. Кромешное ничто…
Свет впотьмах едва заметен
Средь пугающих пустот –
Озаряет эшафот
Бытия людских столетий.
Зрак. Слепящая взор мгла
Отступает перед дивом:
Пыльный силуэт без глаз,
Недвижимый вечный час,
В кресле из плакучей ивы.
Воск. Застывшие ручьи –
Хроноса немое дело.
Солнце тлеющей свечи
С головы плетет лучи,
Обличая бледно-белым.
Лоск. Покойная краса
Блеска, трусости и фальши
Кроет жалкому глаза.
Злоключений полоса
Повергает дольше, дальше…
Лик. У глупости в тюрьме
Некогда надежды полный,
Упустивший свой момент
Ныне страха пациент.
Равнодушны рока волны.
Миг. Потухшая свеча
Всколыхнулась. Без ответа
Тишины побрёл, речам
Не внимая палача,
Некто слепо в тьму за светом…
* * *
Вагаб Муталлиев
В мою дверь сегодня никто не войдет,
Лишь ветер в трубе да пустой этаж.
Рухнул с плеч чужих ожиданий гнет,
Я не знаю, куда сделать новый шаг.
Я не знаю, зачем делать новый шаг.
Яркий костер так давно остыл,
Так давно выпал весь белый снег.
Я, наверное, хуже. Хуже, чем был.
Я, похоже, плохой. Плохой человек.
От меня, может быть, просто много ждали,
Только я далеко не герой с плакатов.
Я не видел, как надо, не щупал дали,
Но, возможно, был лучше когда-то.
Я, наверно, был лучше когда-то.
Даже летом порой не хватает тепла,
Но когда злой зимой мы с тобою пели –
Я верил, что завтра теплей, чем вчера.
А теперь я ни в чем не уверен.
Очень сильно хотелось бы верить.
Яркий костер так давно остыл,
Так давно выпал весь белый снег.
Я, наверное, хуже. Хуже, чем был.
Я, похоже, плохой. Плохой человек.
* * *
Андрей Зайцев
Зима
Когда на город падает зима,
привычно превращаясь в междуцветье,
И кажется, что сводит нас с ума
не этот век, а всё тысячелетье,
Мы вновь стоим у мерзлого окна,
вдыхая пыль забытых обещаний,
И глубина небес обнажена
под тяжестью несбывшихся желаний.
Фонарный луч, как выцветший янтарь,
дрожит в снегу, не в силах отогреться,
И старый дом, заставленный алтарь,
хранит биенье каменного сердца.
Но за чертой притихшего двора,
где ветер кружит пепел ожиданья,
Мы верим вновь, что завтра, как вчера,
настанет час не мнимого свиданья.
