Был такой город (92)

 Этот домик на две комнаты в общем дворе на Комсомольской, 17 (ныне проспект Гамзатова) мой папа купил в 1933-м году. Точнее, не купил, а «дал отступного», так тогда говорили. Там и обосновалась наша семья, перебравшись в Махачкалу из Кизляра. Папа Рачья Макарович был шофером, а шоферы были тогда, как летчики, особенно в районах, где впервые видели машины. «Шоферщик», так его сельские называли. Гонял папа на полуторке, а где-то в середине 30-х даже участвовал в первом мотопробеге по Дагестану. Веселый был и совершенно аполитичный человек. Еще до того как его призвали, в 41-м по всему городу организовывали что-то вроде дружин, чтоб ночью охранять дворы от немецких диверсантов. Папа добросовестно надевал тулуп, выходил в ночь и укладывался спать во дворе на лавочке, вытянув ноги.

Он погиб в 1942-м, практически через полгода после призыва. Похоронку принесла наша почтальонша. Я прочитала и заплакала немедленно. Эмка в люльке спала, Жорик играл где-то, а мама была у брата, на Нурадилова. Мне было 12, я понятия не имела, куда бежать с такой огромной бедой. Кинулась сначала к тете Иде Гутник, она заплакала вместе со мной, затем к теткам на Маркова, и мы втроем побежали за мамой. А та все еще разговаривала, отмахивалась от нас, не могла понять, почему мы ее так торопим. Только где-то на Горького маме сказали… Во двор она вошла с криком. Зашла в комнату, закрыла ставни, дверь. Неделю за нами присматривала бабушка, а на 8-й день мама вышла. Вся седая.

Маме пришлось трудно. Она же не работала, папа не разрешал, считал, что мужчина должен обеспечивать семью, а женщина рожать и воспитывать детей. И тут разом все на нее навалилось. В то время на Дахадаева кучно жили армяне и практически вся улица шила чувяки. Нарядные, с передней частью, украшенной строчкой. Вот мама и подрабатывала, сострачивала детали. А еще гладила. Убирала чужие квартиры. Стирала. Был у нее один заказчик, при деньгах человек, он для стирки выдавал маме мыло, страшный дефицит по тем временам. Только мама его белье стирала специально вываренной золой (что там за рецепт хитрый и откуда она, дочь ресторатора, девочка из состоятельной семьи, росшая с гувернантками, его знала – непонятно), и белье это было белоснежным. А сэкономленным мылом отмывались наши буйные кудри, спины, локти и коленки.

Первым официальным местом маминой работы стал парфюмерный магазинчик на Буйнакского, рядом с гостиницей «Дагестан», под названием «ТЭЖЭ». Звучало это совсем по-иностранному и намекало на буржуазную роскошь, на оголенные плечи, закутанные в меха, на духи и туманы. Став взрослой, я узнала, что волшебные буквы расшифровываются как «Трест «Жиркость»». Но в те времена продукция «Жиркости» была недешевой и очень популярной. Помню стишки: «На губах ТЭЖЭ, на глазах ТЭЖЭ, на щеках ТЭЖЭ… Целовать где же?» А после мама устроилась кассиром в Госбанк, там же на Буйнакского, где и проработала всю жизнь. Деньги считала мастерски, быстрее кассового аппарата, помню, пенсию ее принесут, она эдак по пачке проведет большим пальцем, пролистнет за секунду и сумму в точности называет.

Мама работала, мы учились, а наш двор по Ленина, 17 жил своей отдельной жизнью.

Утро начиналось с грохота. Это Толик Керимов вывозил свою тачку, и ее железные колеса громко отсчитывали каждый булыжник нашего мощеного двора. Толик был амбал, возил фрукты и овощи, и к 6-ти часам ему нужно было поспеть на вокзал. Порой у него начинались эпилептические припадки, тогда Толик скороговоркой произносил загадочное «загулял харикей, загулял харикей», заваливался набок, и какая-то страшная сила выкручивала его тело, как мокрое полотенце. В ответ на грохотание толиковой тачки из окон соседей доносилось жалобное: «Ой, вэй!» Это просыпалась от шума тетя Ида Гутник, а за ней дети Миша и Буся (Буся, повзрослев, стала одной из первых городских красавиц). Последним вставал глава семейства Давид Абрамович. Он где-то работал по торговой части, был очень солидным степенным мужчиной, и я только раз видела его суетливым и перепуганным. Это было еще до войны, когда к Гутникам пришли с обыском, и он прибежал просить маму, чтоб она спрятала у себя один из его патефонов. По тем временам пианино, да еще два патефона считались подозрительной роскошью. Мама была трусиха страшная, но не отказала и на допросе держалась твердо. «Музыку слышали?» – «Да». – «Сколько патефонов играло?» – «Не знаю. Что я их считать пойду?»

Часам к 8-ми в ателье, что ютилось прямо возле ворот, сбегались портнихи, а позже подтягивались и заказчицы, зажимая привередливые носы, – напротив ателье стоял огромный мусорный ящик, щедро посыпанный вонючим дустом для дезинфекции. Ателье звалось «американка».

Если происхождение названия «американка» было никому не известно, то с Голгофой все обстояло яснее некуда. Так назывался наш дворовой туалет. Стоял он в глубине двора на основательном фундаменте, так что все это хозяйство находилось на уровне 2-го этажа. И туда вела крутейшая каменная лестница. Зимой она обмерзала, и вскарабкаться по ступенькам было невероятно сложно. Но на этом беды с Голгофой не заканчивались. Из-под каменной кладки сочился зловонный ручеек, пробивший за долгие годы между камней и булыжников себе русло, канавку и растекался посреди двора просторной лужей. Время от времени во дворе появлялся участковый, глядел возмущенно на лужу и грозил штрафом тем, к чьему дому она была поближе. Поэтому все соседи время от времени подливали в лужу водицы, чтоб она протекла подальше от их стен. Но в нашем маленьком дворе подальше от одних стен означало поближе к другим. Так что по вечерам во дворе мелькали фигуры соседей, как бы медленно прогуливающихся с ведрами и ковшиками.

День раскручивался, набирал обороты, и двор тоже оживал. Спешила на рынок сухонькая и тихая бабушка-персиянка, чей сын, бывший директор Бабаевской тюркской школы, погиб, как погибли все мужчины нашего двора, ушедшие на фронт. Запойный дядя Шура крутился под нашими окнами, ловя мамин взгляд и намекая, что неплохо бы, если б какая добрая душа дала ему на опохмел. Его жена, тетя Нюра, с укоризной смотрела из своего окошка, она дядю Шуру не одобряла и даже мужем не называла, сильно стеснялась его пьянства. Когда дядя Шура помер, наша вечно голодная орава, налопавшись ритуальной кутьи, буквально обезумела от такого счастья. Мы бегали и распевали во все горло: «Царство-небесное-дяде-Шуре и спасибо-тете-Нюре!» Тетя Нюра была набожной, в ее доме-развалюхе всегда было чистенько, прибрано и по стенам висели образа. И даже умерла она по дороге в церковь, уже в 70-х.

К полудню во дворе уже носились все дети: мы, Козловы, Гутники, Соколовы и Гуськовы. Играли у палисадника Гутников (на его фоне долгие годы фотографировался весь наш двор). Висели на огромном тутовнике, чьи ягоды выкрашивали наши губы и пальцы в темно-синий цвет. Или караулили у колодца, ждали, когда вытянут из него авоську с охладившимся сахарным арбузом, взрежут его с хрустом, от которого рот наполнялся слюной, и раздадут всем по щедрому ломтю. Мимо нас к домику в самом конце двора спешили воры. Все знали, что там «малина», но воры были очень вежливы, со всеми здоровались, и каждый под мышкой нес книгу или газету.

Еще до войны папа с мамой как-то пошли в кинотеатр и один из таких, с примелькавшимся лицом, маму окликнул: «Дамочка, вы кошелек обронили». Мама охала, корила себя за рассеянность. А папа посмеялся – «Да его напарник у тебя из сумочки этот кошелек сам и вытащил! А этот увидел, что ты из «своего двора», «своя» вот и вернул». Мама притворно возмущалась. А папа хохотал. Дразнил маму «орденопроска», мол, слишком старается, активничает в разных дворовых комитетах, не иначе орден выпрашивает. Она помнила мужа всю жизнь. И страшно дорожила теми немногими вещами, что после него остались.

Как-то уже после его гибели у мамы на базаре украли продуктовые карточки на всю семью. Она рассказывала, какое черное отчаяние ее охватило, шла домой и думала, что единственный выход – в петлю. Тогда дети выживут, их разберут родственники, не бросят же умирать с голоду круглых сирот. Ангел что ли какой уберег, дома ее дожидались свекровь с золовкой Араксей, они как раз вернулись из Средней Азии и привезли какие-то продукты. Так вот, даже в такой момент, когда жизнь собственная стояла на кону, маме и в голову не пришло продать обручальные кольца. Изнутри по ободку были выгравированы их имена, Рачья на ее кольце, Люсьена на его. Могилу папы мы так и не нашли, хотя и узнали, что погиб где-то под Керчью, но мама регулярно 9-го мая шла на здешнее старое кладбище сначала со мной, потом уже с моими детьми и клала на могилы неизвестных солдат букет. Говорила: «Может, и моему Рачиничке кто-то цветы принесет».

 

Редакция просит тех, кто помнит наш город прежним, у кого сохранились семейные фотоархивы, звонить по номеру: 8-988-291-59-82 или писать на электронную почту: pressa2mi@mail.ru или mk.ksana@mail.ru.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

Последние новости

Арендодатели имущества обязаны декларировать доходы

Управление ФНС России по Республике Дагестан напоминает, что доходы, полученные гражданами от сдачи в аренду имущества, подлежат налогообложению (ст....

В Махачкале состоится форум, приуроченный ко Дню России

13 июня в столице Дагестана на территории исторического парка «Россия – моя история» состоится форум, который будет приурочен к...

В махачкалинском посёлке Семендер ремонтируют дорогу на улице Хасавюртовской

10 июня работники подрядной организации по муниципальному контракту проводят мероприятия по капремонту дороги на улице Хасавюртовской в поселке Семендер....

Жители Хунзахского района Дагестана получили новые скорости мобильного интернета

Изменения уже почувствовали три тысячи жителей сел центральной части республики, интернет там ускорился на 10%. Технические специалисты МегаФона модернизировали...
spot_imgspot_img

Министр внутренних дел Дагестана сделал обращение к Абдулмуслиму Абдулмуслимову в связи с предстоящим купальным сезоном

Мониторинг ситуации, связанной с летним купальным сезоном в Республике Дагестан, показывает, что каждый год в регионе происходит множество несчастных...

Шестилетняя махачкалинка пострадала в результате ДТП

В столице Дагестана в результате дорожно-транспортного происшествия пострадала шестилетняя девочка. Об этом рассказали в пресс-службе МВД республики. «8 июня 2024...
spot_imgspot_img

Вам также может понравитьсяСВЯЗАННОЕ
Рекомендовано вам